Дмитрий Суржиков, заслуженный артист Украины из Мариуполя, говорит о войне не как о внезапной катастрофе 2022 года, а как о долгой, скрытой ране, которая шла годами в языке, культуре и сознании. Актер, режиссер и сценарист, сыгравший более ста проектов, от сериала «Слуга народа» до драматических ролей в театре, превратил свою боль в искренний рассказ. Его слова проникнуты горечью утраченного детства в русскоязычной среде и решимостью, с которой он избрал украинскую сцену даже в самые темные дни.
Он убежден: война началась задолго до первых ракет. Она пряталась в тотальном господстве русского языка на востоке, в стиравшей украинские корни советской пропаганде, и в тех тихих компромиссах, которые позволяли «не замечать» угрозу. Полномасштабное вторжение стало лишь взрывом, который все видели, но мало кто хотел признавать. Суржиков не ищет красивых слов — он описывает реальность такой, какой ее ощутил на себе: от эвакуации семьи в одной машине до спектаклей в бомбоубежищах под сиренами.
Его позиция проста и одновременно глубока — адаптироваться к войне невозможно. Беззаботная жизнь, которая была до 24 февраля, исчезла навсегда. Но именно в этой потере рождается сила: искусство становится оружием, юмор – лекарством, а каждый спектакль – актом сопротивления. Суржиков не просто актер, комментирующий события. Он участник, который каждый день выбирает творить, несмотря ни на что.
Из Мариуполя в сердце Киева: корни, которые война раскрыла по-новому
Родившийся 31 декабря 1979 года в Жданове, нынешнем Мариуполе, Дмитрий Суржиков рос в среде, где украинский язык казался чем-то далеким и чужим. Советская машина работала по полной: переселение, Голодомор, смешивание народов — все это создало почву, на которой русский господствовал безусловно. В школе украинский появлялся только с третьего класса. Дети, открывая учебник, не понимали даже слова «утро». Класс перебирался в догадках, а учительница объясняла, что это утро. Такая деталь звучит почти невероятно, но она показывает масштаб культурной оккупации, которую пережил целый регион.
Переход на украинский для самого Суржикова стал испытанием уже в зрелом возрасте. В 35 лет, придя в Киевский академический молодой театр, он должен был перестраивать все: технику языка, звукообразование, ощущение слова. Драматический актер не может просто «переключиться» – это болезненный процесс, полный проколов и сомнений. Но именно война ускорила то, что началось раньше. За один день в феврале 2022 почти вся страна перешла на украинский. Суржиков видит в этом исторический феномен: речь ожила, когда народ ощутил угрозу.
Мариуполь для него – не просто город рождения. Это символ. Сегодня, в оккупации, оккупанты рисуют фасадную картинку: ремонтируют улицы, но заводы стоят, работы мало, зарплаты мизерные. Знакомые актера сообщают, что нормальной жизни под агрессором нет. Он верит: все города вернутся. Диктаторы не вечны. Эта уверенность рождается не из наивности, а из глубокого понимания истории, которую война заставила переосмыслить миллионы украинцев.
Гибридная война, которую он ощущал годами: «Она продолжалась локально и скрыто»
Суржиков прямо говорит: война для Украины не началась 24 февраля 2022 года. Она шла тихо, локально в форме культурного доминирования. Русский язык на востоке был не просто бытовым выбором — это был стирающий идентичность инструмент. В Мариуполе на украинском разговаривали считанные проценты. Пропаганда работала десятилетиями: от изоляции молодежи от родного языка до насильственного переселения. Актер вспоминает, как советская система тратила миллионы, чтобы поколение не знало своего. И война 2022 только обнаружила то, что уже тлело.
Он не верил до конца, что танки уйдут и ракеты улетят. Может быть, не хотел верить. Но когда все началось, шок быстро сменился действием. Первые дни в Киеве на Русановке: ракеты в пять утра в сторону Борисполя, паника, неверие, что «это скоро кончится». Семья — жена, две дочери и кошки — уместилась в одну машину. Всю жизнь, всю мебель и быт остались позади. Именно в такие моменты понимаешь: безмятежность исчезла. И не вернется.
Актер подчеркивает: адаптироваться к войне невозможно. Психика не приспосабливается к неизменной опасности. Она просто учится жить рядом с болью. И именно это делает украинцев сильнее, чем кажется. Война расставила всех по местам – кто с кем и за что.
Театр под сиренами и кино в тылу: творчество как ежедневный фронт
Суржиков не остановил сцену даже тогда, когда небо над Киевом гудело от ракет. Спектакли в бомбоубежищах – это не просто работа. Это акт сопротивления. Зрители приходят не за развлечением, а за ощущением нормальности, за мгновением, когда можно забыть сирены. Каждая постановка собирает средства для ВСУ. Искусство в это время не может быть нейтральным. Оно документирует эпоху, поддерживает дух и дает надежду на жизнь после победы – на любовь, счастье, обычные человеческие радости.
В сериалах, где он продолжает сниматься, война находится, но не в центре. «Коп из прошлого», «Ворони и Воробьеве» — истории о тыле, о людях, живущих, несмотря ни на что. Съемки адаптировались к реалиям: без пиротехники, без ночных смен. Но именно ограничения заставляют креативить посильнее. Актер перерабатывает диалоги на площадке, чтобы они звучали правдиво. Военные, смотрящие эти сериалы, пишут ему слова благодарности. Это мотивирует больше, чем какие-либо награды.
Он знает, что о войне еще снимут мощные фильмы. Герои уже написали свои странички. Потребуется время, чтобы их рассказать. Пока что — истории об обычных людях в тылу, о не исчезнувшей преступности, о работающей полиции. И о том, как война изменила каждого.
«Бандеровское смузи» и юмор как оружие: как актеры собрали средства для ВСУ
В начале полномасштабного вторжения Суржиков инициировал сатирическое скетч-шоу «Бандеровское смузи». Черный юмор о том, как украинцы воровали танки тракторами, отравляли окупантов пирожками, как обычные люди становились героями. Топ-актеры работали бесплатно. Снимали в первые месяцы, когда все горело. Цель была проста – поднять мораль, показать, что мы не сломаны, и собрать деньги для армии.
Юмор в войне – не развлечение. Это способ выжить и не сломаться. Скетчи разлетелись по сети, их смотрели тысячи. Проект приостановили из-за нехватки финансирования, но идея осталась жива. Суржиков убежден: именно такой юмор — лекарство для стоящей под ударом нации. Он дает силу смеяться даже тогда, когда хочется плакать.
Культурный фронт для него не менее важен, чем физический. Художники должны писать романы, снимать кино, ставить представления именно сейчас – в эпические времена. Война стала толчком украинской культуры. И Суржиков в этом процессе не наблюдатель, а активный участник.
Отношение к россиянам и тем, кто выбрал тишину: жесткая честность актера
В первые дни войны Суржиков записал жесткое видео к россиянам: посоветовал «сменить дедушку Путину памперс», потому что тот тянется к ядерной кнопке. За три года ничего не изменилось — те же угрозы, та самая «большая непобедимая армия», потерявшая все рычаги, кроме страха. Актер не смягчается. Он считает, что мужчины, выехавшие в начале и до сих пор молчат, сделали свой выбор. На третьем году войны уже нет оправданий.
С российскими коллегами по площадке он работал раньше. Теперь война расставила точки. Суржиков не ищет контакты и не оправдывает. Его позиция четкая: если человек не с Украиной сейчас, значит, с кем-то другим. И это не эмоции, а холодный факт.
В то же время он говорит о ласковой украинизации в сознании. Язык жив, даже если на нем говорят миллионы. Законы важны, но главное – внутренний выбор каждого человека. В публичном пространстве – украинский. Дома – моральный вопрос. Но правила общественного места нарушать нельзя.
Интересные факты о Дмитрии Суржикове и его видении войны
- Ирония судьбы в «Слуге народа». Актер сыграл Дмитрия Сурикова – премьер-министра. Фамилии почти одинаковые, а реальная жизнь добавила еще больше параллелей: актер, игравший президента, стал им на самом деле. Суржиков вспоминает съемки как другую реальность, которая теперь кажется дальним сном.
- Переход на украинский в 35 лет. Уже сформированный драматический актер должен был переучиваться технике языка. Это было болезненно, но стало частью возвращения к корням, которое война только ускорила.
- Семья в одной машине. 6-7 марта 2022-го всю жизнь Суржиковых - жена, дочери, кошки - уместилось в авто. Мебель осталась в Киеве. Этот момент он описывает как символ: все самое ценное – это люди рядом.
- «Бандеровская полоса» без бюджета. Топ-актеры снимались бесплатно, чтобы поддержать ВСУ. Скетчи стали вирусными и показали, что юмор может быть более мощным оружием, чем кажется.
- Вера в возвращение территорий. Даже сейчас, когда Мариуполь находится в оккупации, Суржиков повторяет: «Все города вернутся. Диктаторы не вечны». Эта фраза стала его личным лозунгом сопротивления.
- Театр под обстрелами. Спектакли продолжались даже под сиренами. Зрители в бомбоубежищах искали не просто развлечения — они искали человечности в бесчеловечные времена.
Эти факты не просто изюминки. Они показывают, как один актер превратил личную драму в общенациональный вклад в победу.
Будущее после победы: искусство, документирующее эпоху
Суржиков убежден, что война еще даст мощные произведения. Фильмы, спектакли, романы, которые расскажут правду о героях, о тыле, об обычных людях, ставших необычными. Пока кино фокусируется на человеческих историях: о любви под обстрелами, о дружбе, которая выдержала все. Военные ленты будут, но не все готовы смотреть их каждый день — люди и так живут войной 24/7.
Он продолжает сниматься, играть, творить. Каждая новая роль – это вклад в культурный фронт. Реакции военных, благодарственные письма — лучшая награда. Актер знает: победа ближе, чем думают. И когда она наступит, искусство поможет залечить раны, вспомнить героев и построить новую, действительно свободную жизнь.
Дмитрий Суржиков не сулит легких путей. Он просто продолжает делать свое дело — говорить правду, смеяться сквозь слезы и верить в победившую Украину. Его слова о войне – это не просто интервью. Это голос поколения, которое прошло через ад и вышло сильнее. И именно такие голоса сейчас звучат громче.