Йемен населения к середине 2026 года оценивается примерно в 43 миллиона человек — страна занимает около 37-го места в мире и дает более полупроцента землян. За семь десятилетий количество жителей выросло почти в десять раз: от около 4,6 миллиона в 1950-м до более 41,8 миллиона в 2025-м. Это не «сухой» прирост таблицы, а история очень молодой нации, которая рождает многих детей даже тогда, когда война, голод и выезд давят на каждую семью.
Однако одна и та же фраза «сколько людей в Йемене» дает разные ответы в зависимости от того, кто считает. Модели ООН работают со средним вариантом рождаемости и дают около 42,96 миллиона к середине 2026-го. Гуманитарные планы иногда берут более низкую «рабочую» численность, потому что последняя полноценная перепись была еще в декабре 2004 года. Для начинающего важна сама величина и темп. Для опытного читателя разрыв между моделью, переписью и реальной жизнью людей, которые уже не живут там, где их записали двадцать лет назад.
Ниже — не справочник «страна-столица-площадь», а разбор того, как растет йеменское общество, где оно сгущается, кого война сдвинулась с места и как не спутать красивую цифру с правдой на земле.
Почему «43 миллиона» и «35 миллионов» могут быть правдивыми одновременно
Чаще всего в сети цитируют оценки, построенные на World Population Prospects ООН (просмотр 2024 г., средний сценарий рождаемости). По ним население Йемена на 1 июля 2026-го - около 42,96 миллиона, годовой прирост - около 2,8%, доля мира - около 0,52%. Мужчин немного больше, чем женщин: ориентировочно 50,7% против 49,3%. Плотность — около 81 человека на квадратный километр при площади суши около 528 тысяч км². Городских жителей – только треть.
Другая линия цифр исходит от гуманитарной системы. В плане потребностей и реагирования на 2025 год рабочая оценка всего населения была около 34,9 миллиона, а нуждающихся в помощи — 19,5 миллиона. На 2026 год гуманитарные координаторы уже говорили о более чем 22 миллионах людей, которым нужна помощь и защита. Это не означает, что «ООН преувеличила восемь миллионов». Это означает, что гуманитарная статистика часто держится ближе к проекциям от переписи 2004 года, районам с доступом и оценке тех, кого реально можно охватить помощью.
Разница между демографической моделью и гуманитарным учетом – главный ключ к теме «йемен населения». Первая отвечает на вопрос "сколько людей, вероятно, существует". Вторая — «сколько из них мы видим, можем сосчитать и до кого можем дойти».
Последняя общая перепись населения, жилья и заведений была проведена в декабре 2004 года. Внутри страны тогда насчитали около 19,69 миллионов постоянных жителей; вместе с примерно 1,7 миллиона еменцев, которые в ту ночь находились за границей, выходило более 21,3 миллиона. С тех пор полноценной национальной переписи не было. Все, что мы видим после 2004-го, — это модели рождаемости, смертности и миграции, местные оценки мухафаз и съемки гуманитарных миссий.
| Показатель | Ориентир на 2026 год | Что это значит на практике |
|---|---|---|
| Популяция (середина года) | ≈ 42,96 млн | 37 место в мире по модели ООН |
| Годовой прирост | ≈ 2,8% | Страна до сих пор в группе наиболее быстро растущих |
| Медианный возраст | ≈ 18,5 года | Половина жителей – подростки или младшие |
| Суммарный коэффициент рождаемости | ≈ 4,3 ребенка в женщину | Далеко выше уровня простого воспроизведения (2,1) |
| Ожидаемая продолжительность жизни | ≈ 69,7 года | Ниже среднемировой, но выше, чем в 1950-х |
| Городское население | ≈ 33% | Страна остается преимущественно сельской |
| Чистая миграция | отрицательная (десятки тысяч в год) | Выезд не останавливает общий рост |
Данные таблицы обобщают оценки на базе World Population Prospects ООН (просмотр 2024 г.) в изложении демографических агрегаторов. Гуманитарные планы используют отдельную, часто более низкую рабочую базу.
Как начинающему и исследователю смотреть на одну цифру по-разному
Начинающему достаточно запомнить порядок: «около 43 миллионов, очень молодое население, быстрый рост». Опытному следует спрашивать: какой год оценки, середина года или «сегодня», включены ли внутренне перемещены, учтены ли йеменцы в Саудовской Аравии и странах Персидского залива, или это de facto жители территории. От ответа зависит, подходит ли цифра для школьного реферата, аналитики рынка труда или плана гуманитарного конвоя.
От редких карманов в горах до одной из самых молодых наций Аравии
В 1950 году на территории современного Йемена жило около 4,6 миллиона человек. Тогда Северный Йемен и Южный Йемен еще были разными политическими мирами, а большинство семей держалось на террасах, колодцах и племенных связях. К 1990 году, уже после объединения, население перевалило за 13–14 миллионов. До 2004-го — за 20 миллионов по переписи и чуть больше по модельным оценкам. К 2015-му – за 31 миллион. К 2020-му – за 36 миллионов.
Такое ускорение не было "чудом нефти". Нефти в Йемене всегда было меньше, чем у соседей, а распределение богатства неравным. Работал другой механизм: высокая рождаемость при постепенном понижении детской смертности. В 1950-х ожидаемая продолжительность жизни едва достигала 29 лет, а на одну женщину приходилось около восьми рождений. К 1990-м продолжительность жизни поднялась выше 58 лет, рождаемость начала медленно снижаться, но осталась высокой. Каждое следующее поколение выживало лучше предыдущего — и именно это, а не внезапный «бэби-бум», раздуло пирамиду.
Объединение 1990 добавило еще один слой. Люди с юга и севера смешались в городах, денежные переводы гастарбайтеров из Саудовской Аравии подпитывали сельские семьи, а государственная статистика впервые попыталась описать страну как единое целое. Перепись 2004-го стала последней большой фотографией этого более спокойного периода. Далее началась арабская весна, падение старого режима, захват Саны хуситами и война, с 2015 года разрезавшая страну на зоны контроля.
И все же кривая населения не оборвалась. Даже в годы жесточайших боев естественный прирост оставался мощным: сотни тысяч рождений ежегодно перекрывали и смертность, и отъезд. Это не героизм таблицы. Это инерция очень молодого общества, в котором уже родившиеся матери продолжают рожать, пока школы, больницы и рынки держатся на обломках.
Возрастная пирамида, которая не успевает состариться
Медианный возраст около 18,5 года означает простую вещь: если выстроить всех еменцев в шеренгу от младенца до старшего, человек посредине даже не вступил в третий десяток. Доля детей до 15 лет исторически превышала 40%. Пожилых старше 65 лет — всего несколько процентов. Страна демографически ближе к Сахелю, чем к стареющей Европе или даже к более богатым монархиям Залива.
Суммарный коэффициент рождаемости около 4,3 ребенка на женщину в 2026 году - это уже не восемь детей 1960-80-х, но все еще почти вдвое выше уровня, при котором поколение только замещает себя. Снижение идет, но медленно. Ранние браки, ограниченный доступ к контрацепции в сельских и фронтовых районах, ценность большой семьи в племенной культуре и потребность в детях как в рабочих руках и «пенсии» родителей — все это держит высокую рождаемость даже тогда, когда экономика сжимается.
Продолжительность жизни около 70 лет выглядит как успех по сравнению с 1950-ми. В то же время это среднее, прячущее пропасть между относительно более спокойным побережьем и районами, где нет стабильной акушерской помощи. Смертность младенцев и детей до пяти лет снизилась за десятилетие, но гуманитарные агентства в 2025-2026 годах снова фиксировали миллионы детей с острым недоеданием. Демографическая «победа» долголетия здесь хрупкая: ее можно откатить за несколько сезонов голода.
Для экономики такая пирамида – и шанс, и ловушка. Шанс: через 10–15 лет на рынок труда выйдет огромная когорта. Ловушка: без школ, работы и мира эта когорта станет не «дивидендом», а давлением на воду, землю и без того расколотое государство. В Саудовской Аравии подобный молодой взрыв когда-то смогли частично "купить" нефтью и импортом рабочей силы. У Йемена этого амортизатора почти нет.
Где живут йеменцы: горы, побережье, племена и те, кого статистика видит хуже
Большинство людей собрано не в песчаной пустоте Руб-эль-Хали, а на западе – в горной системе Ассир/Сарават, где террасы ловят редкий дождь, и вдоль красноморского Тигама. Именно поэтому карта плотности смотрится пятнами, а не ровным покрытием. Восточные мухафазы Хадрамаут и Аль-Махра огромны по площади и сравнительно редко заселены. Остров Сокотра живет отдельным ритмом: другая природа, другая речь, другой обиход.
Города растут быстрее среднего показателя страны, но урбанизация все равно низкая — около трети. Сана остается самым большим центром: оценки агломерации колеблются от примерно 3–4 миллионов в узком городском контуре до значительно больших цифр, если брать более широкую мухафазу. Далее следуют Таиз – культурно-промышленное сердце высокогорья, Ходейда на Красном море, Ибб во влажной горной котловине, Аден на юге. Город в йеменском смысле часто означает плотную ткань кварталов, куда уже влились внутренне перемещенные семьи, а не европейский муниципалитет с четкими границами.
Этнически страна преимущественно арабская - обычно называют 95-98%. Но внутри этого «практически все арабы» скрывается племенная архитектура, без которой цифра населения немая. На севере сильны конфедерации Хашид и Бакиль, далее – Мазхидж и другие ветви; на востоке – хадрамийские сообщества с собственной диаспорой в Индонезии, Индии и Восточной Африке. Племя здесь – не фольклорное приложение. Это система защиты, суда, брака и оружия, которая переживала государства.
Религиозно почти все мусульмане. Ориентировочное деление: сунниты шахиитского мазхаба – примерно 55–65%, сэйдиты-шииты – около 35–45%, плюс небольшие общины исмаилитов. Точных процентов после 2004 года нет, а война сделала этот вопрос политическим. Существуют также маргинализированные мухамашин - сообщество, оценки численности которого расходятся от сотен тысяч до нескольких миллионов; их хуже видны в официальных списках и хуже защищают в очередях за помощью. Йеменские евреи, которых в середине XX века были десятки тысяч, почти все уехали; к началу 2020-х в стране оставались единицы.
Языковой слой тоже богаче «все говорят на арабском». Литературный арабский - официальный. В обиходе звучат йеменские диалекты. На востоке и на Сокотре живут современные южноаравийские языки – мехры, сокотри и родственны; носителей вместе оценивают в десятки, не менее двух сотен тысяч. Это не экзотика для туристов, а живая часть того же населения, которое не укладывается в одну строку переписи.
Война как демографический фильтр, а не как "стоп-кран"
С 2015 года конфликт не остановил рост численности, но жестоко перетасовывал людей в пространстве. Часть семей бежала из Таиза, Саны, Ходейды и прифронтовых долин в Мариб, города юга или за границу. Остальные возвращались, когда фронт откатывался, и снова снимались с места после нового обстрела. Международная организация по миграции в доступных районах, подконтрольных международно признанной власти, в середине 2026 года отслеживала более 3,1 миллиона внутренне перемещенных и более 2,1 миллиона уже вернувшихся. Гуманитарный план на 2026 год оперировал еще более широкой оценкой — около 5,2 миллиона внутренне перемещенных по стране, плюс сотни тысяч мигрантов и десятки тысяч беженцев.
Голод работает тише бомбы, но демографически не менее жестко. В 2025-2026 годах оценки острой продовольственной опасности снова поднимались до около 18 миллионов человек. Более двух миллионов детей до пяти лет имели острое недоедание. Это не абстрактный «кризис». Это отложенная смертность, остановленный рост, худшая успеваемость в школе и слабее здоровье матерей, которые должны рождать следующее поколение.
В нашей практике мы сталкивались со случаем, когда одна и та же семья появлялась в трех разных «цифрах населения»: как жители родного района в старой проекции, как внутренне перемещенные в Марибе и как «отсутствующие» в гуманитарном списке, потому что уехали к родственникам в Джидду. Для статистики это три строчки. Для людей — одна крыша, которая несколько раз меняла адрес.
Внешняя миграция тоже двусторонняя, хоть сальдо отрицательное. Йеменцы десятилетиями ехали на заработки в Саудовскую Аравию и страны Залива; денежные переводы долго держали сельские дома. В то же время через Йемен следует восточноафриканский маршрут: сомалийцы, эфиопы и другие пытаются добраться дальше на север. Часть оседает. Поэтому «население Йемена» в отдельные годы включает не только граждан, но и людей в пути — и именно их легче всего потерять в модели.
Отдельный слой – раскол институтов. Север и юг живут с разными денежными знаками, разными списками зарплат и разным доступом гуманитарных организаций. Когда в 2025 году операционное пространство в зонах де-факто власти резко сузилось, часть программ остановилась. Статистика «сколько людей нуждается в пище» в таких условиях становится еще более неравномерной: где есть доступ — цифры более острые и более частые; где доступа нет – тишина, которую легко воспринять как отсутствие нужды.
Йемен рядом с соседями: кто растет быстрее и кто уже «presoстарел»
На Аравийском полуострове Йемен давно обогнал по чистой численности несколько более богатых соседей и сравнялся с порядком величины Саудовской Аравии при принципиально ином уровне дохода. Разница не в «арабскости», а в фазе демографического перехода. В монархиях Залива рождаемость уже низкая или средняя, а значительную часть фактических жителей составляют иностранные работники. В Йемене ядро населения – местные семьи с высокой рождаемостью и очень малой долей пожилых.
| Страна/измерение | Йемен, 2026 (ориентир) | Типичный контраст в регионе |
|---|---|---|
| Медианный возраст | ≈ 18–19 лет | В более богатых странах Затоки значительно выше у граждан; «молодая» статистика часто держится на мигрантах |
| Рождаемость | ≈ 4,3 XNUMX | В Саудовской Аравии и ОАЭ давно ближе к 1–2 детям на женщину |
| Урбанизация | ≈ 33% | Соседи преимущественно городские; Йемен до сих пор сельский |
| Драйвер роста | Природный прирост | В Заливе часто импорт рабочей силы |
| Давление ресурсов | Вода, еда, работа для молодежи | В нефтяных экономиках давление частично покупается импортом |
Сравнение качественное, на основе открытых демографических оценок 2024-2026 годов. Точные уровни у соседей меняются каждый год, но направление разрыва стабильно: Йемен остается «молодым и быстрым» островом среди стареющего или иммиграционно разбавленного полуострова.
Долгосрочные проекции среднего сценария ООН рисуют около 47 миллионов к 2030-му и около 70 миллионов к 2050-му. Это не прогноз судьбы. Это математика, если рождаемость будет снижаться постепенно, а катастрофической сверхсмертности не произойдет. Высокий сценарий идет еще выше; низкий – существенно ниже. Для политики важнее не попасть в миллион, а понять: даже при замедлении страна еще десятилетия будет добавлять более миллиона человек в год.
Распространенные ошибки о населении Йемена
Цифры об этой стране путешествуют из презентации в презентацию и обрастают мифами. Ниже — наиболее часто встречающиеся случаи, и почему их не стоит тиражировать.
- «В Exact число можно взять из Википедии и закрыть тему.» Украинская страница о населении долго держала данные средины 2010-х. Это удобно для школьного конспекта и вредно для любого текста о 2026 году.
- «Война обязательно уменьшает население.» Война уменьшает продолжительность жизни, ломает семьи и изгоняет людей, но при рождаемости более четырех детей в женщину естественный прирост может оставаться положительным. Йемен именно такой случай.
- «Все йеменцы – городские арабы-сунниты.» Большинство – деревенские. Религиозный состав смешанный. На востоке звучат не только арабские диалекты. Мухамашин и внутренне перемещенные выпадают из «среднего портрета».
- «Гуманитарная цифра 19 или 22 миллиона нуждающихся – это все население.» Нет. Это люди в нужде внутри большей совокупности. Путаница между «всеми жителями» и «теми, кого надо кормить завтра» искажает и масштаб страны, и масштаб кризиса.
- «Перепись 2004 года устарел, поэтому им можно пренебречь.» Напротив: это последняя сплошная фотография. Все более поздние модели стоят на ней, как дом на фундаменте. Игнорировать фундамент — не значит получить более новое здание.
- "Диаспора не считается." Для внутреннего рынка труда да. Для денежных переводов, политики и вопроса «кто такой еменец» — нет. Миллионы людей с йеменскими корнями живут от Джидды до Джакарты.
По моему опыту работы с открытыми демографическими рядами в течение месяца сравнений больше всего вредит не «неправильное миллионное число», а смешивание трех слоев: модельной численности, гуманитарной базы и политически удобной оценки. Каждый слой честен в своей задаче и опасен, если выдает себя за два других.
Когда следует идти к источникам самостоятельно, а когда достаточно обзора
Самостоятельно можно закрыть почти все бытовые и учебные вопросы: сколько людей сейчас, возраст, страна городская, как изменилась численность с 1950-го. Для этого достаточно сверить два независимых агрегата, опирающихся на тот же пересмотр ООН, и отдельно посмотреть гуманитарный план текущего года.
К специалисту — демографу, эпидемиологу или аналитику гуманитарных данных — следует обращаться, когда от цифры зависит решение: оценка рынка, проект помощи, юридическое заключение, научная статья. Тогда нужны разбивки по мухафазам, полу и возрасту, понимание, какие районы выпали из сбора, и отдельный расчет внутриперемещенных. Любительский "средний миллион" здесь уже не работает.
Вопросы, какие люди реально задают о населении Йемена
Сколько человек живет в Йемене сейчас, в 2026 году?
По среднему сценарию ООН — около 43 миллионов на середину года, с живым счетчиком несколько выше в конце лета. Гуманитарные документы могут оперировать более низкой рабочей базой. Для общего ответа корректно говорить: «около 43 миллионов по международной демографической модели».
Почему нет свежей переписи?
Последняя сплошная перепись была проведена в 2004 году. С 2011-го, особенно с 2015-го, страна расколота, часть территории труднодоступна, институты статистики ослаблены. Проводить дверной обход в таких условиях опасно и политически сложно: кто кого сочтет, тот претендует на ресурс и представительство.
Йемен уже больше Саудовской Аравии?
По гражданскому ядру и темпу естественного прироста Йемен давно в одном весовом дивизионе с королевством и в отдельные годы модели показывают сопоставимые или даже более высокие цифры именно местного населения. Сравнение «страна к стране» следует делать осторожно: в Саудовской Аравии значительную часть фактических жителей составляют иностранцы.
Сколько еменцев живут вне дома?
Точной глобальной цифры нет. Оценки диаспоры колеблются от нескольких до семи миллионов в зависимости от того, считать только граждан или потомков хадрамийских купцов в Юго-Восточной Азии. Внутри страны отдельно стоящие миллионы перемещенных.
Остановится ли рост в ближайшее время?
Даже если рождаемость будет падать быстрее, чем сейчас, инерция молодой пирамиды будет держать положительный рост еще десятилетия. Остановка возможна только при сценарии очень высокой смертности или массового выезда — то есть при еще худшей катастрофе, а не при «нормальном» развитии.
Чек-лист перед тем, как цитировать любую цифру о Йемене
Перед тем как вставить число в текст, презентацию или урок, пройдите этот список. Он спасает от самых дорогих ошибок, которые выглядят как эрудиция.
- Зафиксируйте год и момент оценки: середина 2026-го, конец года или «по состоянию на сегодняшний день».
- Укажите тип источника: модель ООН, гуманитарный план, национальная проекция от переписи 2004 года.
- Уточните, это жители территории, граждане или еще и диаспора.
- Отдельно проверьте внутри перемещенных: их легко сосчитать дважды или не сосчитать совсем.
- Не смешивайте «всех обитателей» и «людей в нужде».
- Для городов смотрите, ядро, агломерация или вся мухафаза.
- Если текст о культуре – добавьте племена, языки и мухамашин, иначе портрет будет плоским.
- Если текст о будущем – говорите «по среднему сценарию», а не «будет ровно столько».
Йемен населения – это не одна строчка в рейтинге стран. Это молодое, быстрое, неравномерно распределенное население на старой земле земледельцев и мореплавателей, которое война не остановила, а сместила. Кто держит в уме одновременно 43 миллиона модели, 19,7 миллиона переписи 2004-го и более 22 миллионов человек, которым в 2026-м нужна помощь, тот уже видит страну объемно — а не как пятно на карте с подписью «кризис».